Вы здесь
Начало > L'HOMMES > L’HOMMES ПЕРСОНА. Виктор Сухоруков

L’HOMMES ПЕРСОНА. Виктор Сухоруков

L'Officiel Latvija Hommes Виктор Сухоруков officiel.lv

В обаянии актера Виктора Сухорукова есть что-то инопланетное. Он носит черное, бреется наголо и выглядит невероятно молодо для своих лет. Свои появления на публике он превращает в захватывающие перформансы. И делает это с невероятной свободой человека, познавшего темную и светлую стороны вещей.

L'Officiel Latvija Hommes Виктор Сухоруков officiel.lv

Вам скоро поставят памятник. Не боитесь забронзоветь?

Это будет не памятник, а обелиск. Осенью мне исполнится 65 лет. По этому поводу в моем родном городе Орехово-Зуево в Московской губернии мне поставят обелиск (уличную скульптуру): я бронзовый буду сидеть на скамейке с местной газетой ≪Орехово-Зуевская Правда≫. И любой земляк сможет присесть рядом, сфотографироваться, выпить пива.

Вы сразу одобрили идею возведения обелиска?

Конечно нет, поначалу сопротивлялся. Ну если люди хотят, пусть будет.

Вас часто приглашают на роли царей, вождей. Как вы думаете, почему?

Я и сам удивляюсь этому. Видимо, разглядели во мне какое-то дарование. Я часто думаю: была маленькая мечта у маленького человечка в далеком прошлом по имени детство. И подрастал я с этой мечтой, даже не ведая, что она осуществится. А она мало того, что осуществилась, так еще и повернулась каким-то боком, мне неведомым. Я был способен самокритично разглядеть себя в зеркале. И понимал, что я Акакий Акакиевич, Фома Опискин, Колобок, Баба-Яга какая-нибудь или карлик. И вдруг что-то произросло в моей судьбе, что-то вспыхнуло в моей жизни и творчестве, что понеслась моя птица-тройка по таким персонажам, как цари, вожди, руководители.

Что стало катализатором этого переворота?

Как ни странно, темная сторона жизни. Человек вызревает в тяжелых условиях. Когда все гладко, сладко, легко, нарядно, все доступно, в актере что-то застывает, закисает, исчезает, растворяется. А у меня наоборот, я полжизни взрыхлял себя, все время вздыбливал, мучал, истязал (актер серьезно страдал алкоголизмом, бродяжничал, пережил клиническую смерть. – Прим. авт.). И, может быть, на этой взбитой почве произрос другой Сухоруков – опытный, хитрый, грамотный, разнообразный, талантливый, в конце концов. Поэтому вдруг мне стали предлагать такие мощные работы, как Павел I, граф Панин, царь Федор Иоанович, римский император Домициан, Ленин, Берия, Хрущев.

Эти роли помогли вам понять природу власти?

Нет, я же не был во власти, просто играл ее представителей. А что это такое, я не знаю, поэтому никогда не буду в тех сферах. Мне это не интересно.

Неужели вас не звали во власть?

Звали. Но я дистанцируюсь от нее. Я говорю, что моя партия – это моя публика. В которой может быть кто угодно. Власть – это другой мир. Нам кажется, что мы все едины, делаем общее дело, но власть и жизнь – это разные вещи.

А власть над публикой вам нравится?

Я предпочитаю слово манипуляция. Я манипулирую публикой и получаю удовольствие. А почему? Потому что ее люблю и не унижаю. Я стремлюсь, чтобы ей было интересно, чтобы она восхищалась тем, что видит и слышит, и была благодарна, что присутствует при моем лицедействе. Хочу, чтобы люди покидали мои спектакли более одухотворенными, становились лучше.

Вы критично высказывались о представителях шоу-бизнеса, переметнувшихся в кино. В то же время вы снимались с такими харизматичными непрофессионалами, как Петр Мамонов и Сергей Бодров-младший. Как вы ощущали себя рядом с ними?

Меня очень радует, что вы объединили этих людей в одном вопросе. Но они не имеют отношения ни к попсе, ни к залетным представителям профессии. Сергей Бодров-младший оказался в мире кино и серьезно им озадачился, стал учиться. А учителя у него были такие сильные, как Алексей Балабанов, Сергей Сельянов. Петр Мамонов, попав в кино, не спекулировал своей популярностью, не выезжал на собственной гордыне. Звездность была ему чужда. Он превратил киноискусство в науку, для него это был способ познания. Это отличает их от тех, кто пришел в кино и театр из других жанров случайно, может, попал по знакомству, может, за деньги – и думают, что взяли судьбу за рога. Многие даже не понимают, насколько это тяжелая работа, даже если режиссер выстроит тебе роль, представители PR-компаний раструбят твое имя, твоими афишами обклеют весь город. Это не значит, что талант обретет имя и отчество.

Вы много снимались у Балабанова. Как с ним работалось?

Мы начинали вместе, я играл главную роль в его дебютной картине ≪Счастливые дни≫ по Беккету. С ним было трудно. Но через эту тяжесть я его и полюбил. Мне было так тяжело с ним расставаться. Слава богу, мы с ним поработали достаточно долго, сделали пять картин вместе, которые меня прославили.

Что вас роднило помимо творчества?

Между нами не было ничего общего, ничего. Наверно, нас и объединяло то, что мы были такими разными – как день и ночь. Да, мы жили какое-то время в одной коммуналке, но это не значит, что были близки по духу. Я ему нужен был как материал актерский. А он был мне интересен как художник, как режиссер. Конечно, я его так и не расшифровал, не успел. Пришло время, он перестал со мной работать, я даже не понял, почему. И однажды спросил его об этом, а он ответил: ≪Ты ж такой крутой!≫ По жизни мы поменялись с ним местами: я пил, он не пил. Он стал пить, я бросил. А в искусстве он остался, мне кажется, мной доволен, а я ему – благодарен.

Расскажите о вашей работе в военной драме Андрея Кончаловского «Рай». Пишут, что вы играете Гимлера?

Да. Произошла сенсация. Искали немецкого актера, французского, прибалтийского – не нашли. Выбрали Сухорукова. Вы первая, кому я признаюсь в этом. Надеюсь, Кончаловский не обидится, хотя он советовал пока не распространяться. Я сыграл Гимлера, небольшой эпизод, но было интересно.

О чем вы мечтаете?

Моя мечта – сесть однажды на какой-то транспорт, или на своих двоих в кроссовках, и отправиться по белому свету. Он настолько интересен и таинственен, будет жаль, что состарился и многого не увидел. Когда я стал ездить, то понял, что без языка трудно. А я боюсь ездить один, хочется ведь людей понимать.

Куда бы вы хотели поехать?

Однажды я ответил на этот вопрос, что хочу пройтись по экватору. Я люблю географические телеканалы, они уводят меня в иные миры, в такие дали. Я страдаю от того, что мы все ругаемся, ссоримся, воюем, сталкиваемся лбами. Лучше бы организовали такие агентства, которые нас объединят, посадят на корабль, в автомобиль или в самолет и начнут катать по земному шару – жизни не хватит, чтобы увидеть ту красоту космическую, в которой мы оказались. Когда я смотрю эти передачи, думаю: боже мой, как мы мало видим, как мало знаем, как мало встречаемся. Мы все ущербные от этого незнания, от отсутствия встреч, путешествий.

Текст: МАРИНА СИУНОВА Фото: МАРИС МОРКАНС

Комментировать

Top